Меню

Семья левиных характеристика

08.10.2017 - Трактовки
семья левиных характеристика
Кити и Левин.
Художник М. Щербацкий

Константин Левин является одним из центральных героев романа «Анна Каренина» Толстого.

В этой статье представлен цитатный образ и характеристика Константина Левина в романе «Анна Каренина»: описание внешности, характера и биографии героя.

Смотрите:
Все материалы по роману «Анна Каренина»
Все материалы по творчеству Льва Толстого

Образ и характеристика Константина Левина в романе «Анна Каренина»: описание внешности и характера

Полное имя героя — Константин Дмитриевич Левин:

«…и мой друг, Константин Дмитрич Левин…» 

Возраст Левина — 32 года (в начале романа):

«…человеку, тридцати двух лет…» 

По происхождению Левин — дворянин из старого московского рода:

«Домá Левиных и Щербацких были старые дворянские московские домá…» 
«…дворянства, к которому я принадлежу…»

Левин — давний друг

Стивы Облонского

. Друзья очень различаются по вкусам, взглядам и характерам, но это не мешает их отношениям:

«Левин был его товарищем и другом первой молодости. Они любили друг друга, несмотря на различие характеров и вкусов, как любят друг друга приятели, сошедшиеся в первой молодости.» 
«Ведь вот мы с тобой по всему чужие: другие вкусы, взгляды, все; но я знаю, что ты меня любишь и понимаешь, и от этого я тебя ужасно люблю.»

О внешности Константина Левина известно следующее:

«…сказал сторож, указывая на сильно сложенного широкоплечего человека с курчавою бородой, который, не снимая бараньей шапки, быстро и легко взбегал наверх…» 
«И так странно было видеть это умное, мужественное лицо в таком детском состоянии…»  
««Хорошо, что он так непривлекателен, что Кити не влюбилась в него», – думала мать.» (княгиня Щербацкая о Левине) 
«…сказала она себе, увидав всю его сильную и робкую фигуру…» 
«Это было лицо Левина с насупленными бровями и мрачно уныло смотрящими из-под них добрыми глазами…»

Левин закончил Московский Университет:

«Кити еще была ребенок, когда Левин вышел из университета.» 

Константин Левин — хозяйственный помещик. Он живет в своем имении в провинции, где вплотную занимает хозяйством. Левин считает себя деревенским жителем:

«Хорошо, как у тебя три тысячи десятин в Каразинском уезде…» 
«…он же (он знал очень хорошо, каким он должен был казаться для других) был помещик, занимающийся разведением коров, стрелянием дупелей и постройками…» 
«…дикая какая-то жизнь в деревне, с занятиями скотиной и мужиками…»
«Ты не можешь представить себе, как для меня, деревенского жителя, все это дико…» 

Константин Левин — небедный мужчина:

«…ему, хорошей породы, скорее богатому, чем бедному человеку…» 
«…его тотчас признали бы хорошею партией.»

Левин — очень занятой человек. Ему не бывает скучно в своем имении, где он всегда находит себе занятия:

«Нет, не скучно, я очень занят, – сказал он…» 

Левин не любит городскую жизнь и чиновничью службу:

«Точно так же и Левин в душе презирал и городской образ жизни своего приятеля, и его службу, которую считал пустяками, и смеялся над этим.» 
«Константин Дмитрич презирает и ненавидит город и нас, горожан, – сказала графиня Нордстон.»

Левин любит простую русскую еду. Он неприхотлив в еде. Простая еда ему нравится больше, чем изысканные блюда в ресторанах:

«– Мне все равно. Мне лучше всего щи и каша; но ведь здесь этого нет. Левин ел и устрицы, хотя белый хлеб с сыром был ему приятнее.»  
«…а Константин Дмитрич, что ему ни подай, хоть хлеба корку, – поел и пошел.» 

Константин Левин — застенчивый человек:

«…знавший самолюбивую и озлобленную застенчивость своего приятеля…» 
«…отвечал Левин, застенчиво и вместе с тем сердито и беспокойно оглядываясь вокруг.» 

Левин — энергичный, свежий мужчина:

«…да такие мускулы, да свежесть, как у двенадцатилетней девочки…» 
«Должно быть, очень энергический господин, – сказал Гриневич, когда Левин вышел.»  
«…вот счастливец! Три тысячи десятин в Каразинском уезде, все впереди, и свежести сколько!»

Константин Левин все делает со страстью, по мнению Кити: 

«Вы все, кажется, делаете со страстью, – сказала она, улыбаясь.»

Левин — славный, милый человек, по мнению Кити:

««Славный, милый», – подумала Кити…»

Константин Левин — дикий человек, по мнению Стивы Облонского:

«Ты и так дик. Вы все, Левины, дики.» 

Левин считает, что деятельность человека всегда должна иметь цель:

«Ты вот презираешь общественную служебную деятельность, потому что тебе хочется, чтобы дело постоянно соответствовало цели, а этого не бывает. Ты хочешь тоже, чтобы деятельность одного человека всегда имела цель, чтобы любовь и семейная жизнь всегда были одно. А этого не бывает. Все разнообразие, вся прелесть, вся красота жизни слагается из тени и света.» (Стива о взглядах Левина)

Константин Левин — очень цельный человек, по мнению Стивы Облонского:

«Вот видишь ли, – сказал Степан Аркадьич, – ты очень цельный человек. Это твое качество и твой недостаток. Ты сам цельный характер и хочешь, чтобы вся жизнь слагалась из цельных явлений, а этого не бывает.»

Левин — человек с резкими и странными суждениями, по мнению княгини Щербацкой:

«Матери не нравились в Левине и его странные и резкие суждения, и его неловкость в свете, основанная, как она полагала, на гордости,  

Левин — очень нервный человек, который порой бывает то неприятен, то также бывает очень мил:

«Он очень нервный человек и бывает неприятен, правда, но зато иногда он бывает очень мил.

Константин Левин — честный и правдивый человек с золотым сердцем:

«Это такая честная, правдивая натура, и сердце золотое.»

Левин умеет радоваться тому, что у него есть, и не грустить о том, чего нет:

«Может быть, оттого, что я радуюсь тому, что у меня есть, и не тужу о том, чего нету, – сказал Левин, вспомнив о Кити.» 

Левин принадлежит к честной высокообразованной аристократической семье. Отец и дед Левина никогда ни перед кем не подличали и ни в ком не нуждались:

«Нет, уж извини, но я считаю аристократом себя и людей, подобных мне, которые в прошедшем могут указать на три‑четыре честные поколения семей, находившихся на высшей степени образования (дарованье и ум – это другое дело), и которые никогда ни пред кем не подличали, никогда ни в ком не нуждались, как жили мой отец, мой дед. И я знаю много таких.» 

У Левина давно нет отца и матери. Он не помнит. своей матери. У Левина есть брат Николай и старшая сестра:

«…семейства, которой он был лишен смертью отца и матери.» 
«Сам Левин не помнил своей матери, и единственная сестра его была старше его…» 
«Брат Николай был родной и старший брат Константина Левина…»

Также у Левина есть единоутробный брат, знаменитый писатель Кознышев (у Левина и Кознышева общая мать):

«…Константин Дмитрич Левин, брат Сергея Иваныча Кознышева.» 
«…Левин остановился у своего старшего брата по матери Кознышева…» 
«…он имел большое уважение к своему, известному всей России, одноутробному брату писателю…» 

Левин считает себя некрасивым, простым, добрым, но ничем не выдающимся человеком:

«Сама же таинственная прелестная Кити не могла любить такого некрасивого, каким он считал себя, человека, и, главное, такого простого, ничем не выдающегося человека.» 
«Некрасивого, доброго человека, каким он себя считал…»

Левин любит красивых, таинственных и особенных женщин:

«…сам он мог любить только красивых, таинственных и особенных женщин.» 

В начале романа мы узнаем, что Левин уже некоторое время влюблен в Кити Щербацкую, сестру Долли Облонской. Левин знает семью Щербацких уже много лет, но только недавно влюбился в Кити. В конце концов Кити и Левин женятся:

«Степан Аркадьич, знавший уже давно, что Левин был влюблен в его свояченицу Кити…» 
«Связь эта утвердилась еще больше во время студенчества Левина. Он вместе готовился и вместе поступил в университет с молодым князем Шербацким, братом Долли и Кити.»

Константин Левин считает себя грешным человеком, недостойным такого чистого существа, как Кити:

«Ужасно то, что мы – старые, уже с прошедшим… не любви, а грехов… вдруг сближаемся с существом чистым, невинным; это отвратительно, и поэтому нельзя не чувствовать себя недостойным.»

Левин не представляет любовь к женщине без брака. Для него женитьба — главное дело жизни:

«Любовь к женщине он не только не мог себе представить без брака, но он прежде представлял себе семью, а потом уже ту женщину, которая даст ему семью. Его понятия о женитьбе поэтому не были похожи на понятия большинства его знакомых, для которых женитьба была одним из многих общежитейских дел; для Левина это было главным делом жизни, от которого зависело все ее счастье.» 

 Константин Левин пишет сочинение о том, как нужно правильно вести сельское хозяйство:

«…в особенности идею своего сочинения, основу которого, хотя он сам не замечал этого, составляла критика всех старых сочинений о хозяйстве.» 

Это был цитатный образ и характеристика Константина Левина в романе «Анна Каренина»: описание внешности, характера и биографии героя.

Смотрите:Все материалы по роману «Анна Каренина»Все материалы по творчеству Льва Толстого

Счастье, тем более семейное, – товар штучный.
Фото Евгения Лесина

Едва ли не самое знаменитое изречение Толстого – зачин романа «Анна Каренина»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Оно широко цитируется и принимается за бесспорную мысль самого Толстого. Мне оно всегда казалось спорным, и я даже с трудом мог его запомнить: счастливые семьи похожи друг на друга или несчастливые? Несколько раз проверял по тексту, а потом опять забывал, настолько обратимы все части этого высказывания. Может быть, как провокативное начало романа, средство озадачить и удивить это и хорошо, но как мудрость вряд ли основательно. Разве обратное не более верно? Ведь главное в семейном счастье – это любовь, чувство само по себе редкое, а при условии взаимности – редкое в квадрате.

Толстой и его герои это понимают не хуже нас с вами. «Левин по этому случаю сообщил Егору свою мысль о том, что в бpаке главное дело любовь и что с любовью всегда будешь счастлив, потому что счастье бывает только в тебе самом».

Любовь – чувство более сложное и странное, чем нелюбовь, и в любви люди менее похожи друг на друга, чем в нелюбви (отчуждении, равнодушии), потому что именно любовь выявляет в каждом его самое «свое», единственное. То же и со счастьем, в основе которого любовь. Как счастливые могут быть похожи, если любящие благодаря любви столь непохожи? «…Счастье бывает только в тебе самом»

Поэтому и изобразить счастье гораздо труднее, оно снаружи непроницаемо. И вообще счастье – очень штучный продукт, оно всегда в розницу, а несчастье – оптом. Войны, кризисы, революции, землетрясения, цунами… И нет такой же внезапной причины всеобщего счастья, кроме как окончание совместных несчастий (победа в войне, выход из кризиса). А как было бы хорошо: цунами со знаком плюс, затопление счастьем всего побережья! Счастьеизвержение, счастьетрясение… Но – не бывает.

А главное, что ведь и в «Анне Карениной» есть только одна счастливая семья – Левин и Китти. И она-то в самом деле ни на кого не похожа. Между семьями, переживающими разлад (Каренины и Облонские), есть сходство: измена, ревность, охлаждение, отчаяние, ссоры, замыкание, попытка забыть и простить… Между супругами Карениными и Облонскими разыгрывается сходный сюжет: в трагической и банально-комической тональностях. А вот сюжет Левина с Китти остается неповторим, не отражается ни в чьих зеркалах. Неужели сам Толстой не понимал этого, так начиная роман (про похожесть счастливых семей) и так заканчивая его (непохожестью единственной счастливой семьи)?

Прекрасно понимал, вот хотя бы в этом пассаже про Левина:

«Он думал, что его сватовство не будет иметь ничего похожего на другие, что обычные условия сватовства испортят его особенное счастье; но кончилось тем, что он делал то же, что другие, и счастье его от этого только увеличивалось и делалось более и более особенным, не имевшим и не имеющим ничего подобного» (ч. 4, гл. 16).

Вот именно: человек делает то же, что и другие, а счастье его особенное, «не имеющее ничего подобного». Что же, Толстой противоречит себе?

Вот еще одна выдержка из романа: о том, как трудно дается счастье и как оно непохоже не только на счастье других, но и на свои собственные представления о счастье.

«Левин был женат третий месяц. Он был счастлив, но совсем не так, как ожидал. На каждом шагу он находил разочарование в прежних мечтах и новое неожиданное очарование. Левин был счастлив, но, вступив в семейную жизнь, он на каждом шагу видел, что это было совсем не то, что он воображал» (ч. 5, гл. 14).

Опять Толстой противоречит себе, изображая счастье столь непохожим дажена мысль о счастье? Не слишком ли много противоречий? Или сам зачин нужно понять как насмешку, на которую попадаются столь многие читатели? Толстой «подбрасывает» мысль, на которую легко купиться, и потом шаг за шагом, эпизод за эпизодом развенчивает, «демонтирует» ее.

Ведь очень многие попадаются и на пушкинскую, гораздо легче распознаваемую насмешку: «Блажен, кто смолоду был молод…» Посмотрите в Инете – этот стих цитируется около двух тысяч раз, и, как правило, одобрительно, как мысль самого автора, к которой читатель без оговорки присоединяется. И, лишь дойдя до строки «А в тридцать выгодно женат», внимательный читатель задумается, а что же Пушкин хотел сказать? Может быть, он… того… издевается над этим «молодым смолоду»?

Но у Пушкина переход «заздравия» в «заупокой» слишком явен, в пределах одной строфы. А у Толстого растянут на целый роман. Потому и не замечают двойного, иронического смысла зачина, что он очень медленно развертывается в повествовании о двух несчастных семьях и одной счастливой. И если уж большинство недочитали, вернее, недодумали одну строфу «Онегина», то романа Толстого тем более недодумывают. Дочитывают до левинского счастья, забывая сопоставить с начальным тезисом. А ведь достаточно даже дойти через несколько строк до ближайшего эпизода о том, как все смешалось в доме Облонских, чтобы почувствовать толстовскую насмешку. Сам же Стива прекрасно осознает: «Есть что-то тривиальное, пошлое в ухаживанье за своею гувернанткой». И потом, после сцены с Долли: «И как тривиально она кричала, – говорил он сам себе, вспоминая ее крик и слова: подлец и любовница. – И, может быть, девушки слыхали! Ужасно тривиально, ужасно».

И это-то должно свидетельствовать, что каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, а не тривиальнейшим, наиобщим образом? Можно ли такую «мудрость» принимать за чистую монету, как выражение авторской мысли? А ведь уже больше века прошло – пора бы заметить, что зачин к «Анне Карениной» имеет оборотный смысл, что счастье, каким оно выступает в романе, гораздо более единственно, удивительно, невероятно, ни на что не похоже, чем все эти вполне типовые и даже тривиальные несчастья с предсказуемым исходом. То, что зачин звучит как насмешка, не означает, что Толстой сознательно насмешничает над читателем. Допускаю, что начальная сентенция романа нейтральна по интонации, не ядовита, не задириста: мысль заведомо не утверждается и не отрицается, а просто проговаривается как то, что можно говорить или думать и что дальше подвергнется испытанию. Для меня очевидно, что это пример «чужого слова» в авторской речи Толстого или, во всяком случае, такого слова, которое чужеет, отстраняется Толстым по ходу романа. Это типичная сентенция в духе великосветской моральной философии. Такое могли бы изречь Ларошфуко или Лабрюйер. На худой конец это может быть мысль самого Стивы Облонского, который одновременно и жалеет о случившемся, и пытается утешить себя. Но испытания сюжетом и жизнью эта мысль не выдерживает.

Экслибрис, Независимая газета, 24.9.2009
http://exlibris.ng.ru/subject/2009-09-24/1_plus.html?mthree=1